— Да просто житья от фармазона нет.
— Что же он, по-старому?
— Ох, Егорушко, и не говори! Насобирали мы ноне в праздник мучки пудов с двадцать, продали десять пудов, а остальную в сусек положили, да денег пять рублей насобирали; он, будь он проклят, все пропил да девке Марье ссовал… Ах, убей ты его, царица небесная!
— Зачем желать зла, сестра! Бог знает, что с ним сделать.
— Так оно… И смерти-то на него, анафемского, нет никакой… Хоть бы с вина сгорел, окаянная сила!..
— Опять-таки я тебе скажу, сестра, смерти желать никому не следует, потому что так господь велит, да и твой рассудок так говорит, что без мужа тебе плохо будет. Ведь у тебя трое детей?
— Ой, и не говори!.. Уж такой злосчастной, верно, на роду бог написал быть.
— Жалко, сестричка, мне тебя!..
— Ни одного дня такого нет… Совсем каторжная жизнь… — Сестра заплакала.
— Не тужи, сестра. Бог поможет. Надейся на него: все будет легче; стерпится, слюбится, говорит пословица.