— Извини, тетушка… ямщик не взял: я, говорит, боюсь, как бы тебе плохо не было дорогой.
— То-то, не взял! Чай, у те и пачпорт-то не настоящий… Ну, чего сидишь тут?
Я не знал, что мне делать: отправиться ли в избу или идти куда-нибудь.
— Окулька, постели кошму-то в сенях! — крикнула хозяйка девочке и потом сказала мне: — Ты ляг там, в сенях, тулупом оденься, взопрей… Ужо малины дам испить. — Она ушла в избу.
Немного погодя я уже лежал в сенях на широкой скамье, куда принесли войлок, подушку и овчинный тулуп. Лежал я раздевшись, покрылся пальто, а не тулупом, потому что в сенях было и без тулупа жарко. Хозяйка принесла мне чайник и чашку. Чайник был горячий.
— Вот пей, — сказала она и поставила чайник и чашку на пол.
— Покорно благодарю, тетушка… Как бы не ты, не знаю, што бы…
— Ну… завтра баню истоплю… Теперь только согрейся. Хозяйка ушла в избу, и минуты через три из избы послышался крик хозяйки и плач девочки.
— Это што? Я тебя што заставила делать?.. лодырничать?! Вот! вот!
Хозяйка била девочку.