— Целуй! друг! — говорил старшина и стал целовать Кузьму.
— С похмелья, аль пьян? — спросил старшину народ.
— Видно, грех попутал — пьян никак… Смотри, не грохнись, — острил молодой крестьянин.
Народ захохотал.
Старшина мотнул головой и пошел в третью комнату.
— А, Василь Васильч!.. Сто лет здравствовать, три пьянствовать… Водка-то есть ли? — И старшина ткнулся животом в стол, причем произнес: — Василь?.. как бы таво-сево?
— Есть мне когда с тобой раздобаривать! Садись на свое место да пей водку, вон! — проговорил писарь, указывая рукой на окно.
— О-О! Ах ты, сорока-белобока… Та-та-та! та-а-та! — Старшина, схватив полуштоф, сел на стул с кожаной подушкой.
— Яким! подай-кось лахань-ту? — сказал старшина мужику, стоявшему у двери.
— Раненько бы… тово… — начал было Яким и почесал себе затылок.