— Ну, значит, украла, и конец делу…
— Ну-ко, Дарюха? што ты скажешь, матка-свет? — обратился к обвиненной старшина.
Обвиненная вдруг начала браниться и, неизвестно почему, назвала и старшину подлецом.
— Постой, постой, сорока! ты скажи, зачем деньги украла?.. А за ругань я еще взыщу… гово-ри! — крикнул вдруг старшина так громко, что многие вздрогнули.
Дарья ничего не отвечала.
— Писарь! — старшина держал все еще писаря за одну только фалду сюртука, — каки твои законы?
— Стегать! — одно.
— Робята, как? — спросил старшина крестьян.
— Мы ништо… Нам што, — проговорили тупо крестьяне.
— Степанко! а Степанко! Из первой комнаты вошел тот солдат, который раньше здесь занимался.