— Здоров, здоров!.. Что надо?
— Да я так… Ишь ты какой ноне стал…
— Ну, мне, братцы, некогда с вами калякать.
— Конечно… Где уж: ты и прежде… А скоро опять будешь?
— Не знаю.
Жена Внучкина заметила, что Василий Сидорыч уже не тот. Нет в нем прежних ласк, прежней хлопотливости; он сух, говорить с ней не хочет, важничает, детей не приласкает. На другой день утром жена его нарочно принарядилась по случаю его приезда, напекла и нажарила в печи много. За чаем Василий Сидорыч был веселее.
— Ну, Евгенья, мне завтра нужно ехать… Жена вздрогнула, заплакала.
— Погости ты, Васенька, голубчик…
— Нельзя, я человек служащий. Здесь скучно.
Жена пуще заплакала, а Внучкин издевался над ней: