— Там жить весело, друзей много, а здесь не то: все мужики… Завтра чем свет уеду.
День в селе больно длинен показался Василью Сидорычу. К крестьянам ему идти стыдно было, с писарем и прочими знаться не хотелось. Пошел к становому, — и проиграли в карты до утра.
Выспался Василий Сидорыч и стал собираться в дорогу. Сцена была тяжелая: жена плакала, ребята тоже; Василий Сидорыч, как видно, старался скорее улизнуть. Во дворе стояла пара лошадей, запряженных в повозку, за воротами стояли крестьяне.
— Ну, Евгенья, прощай. Мне жалко тебя, да что делать! — Василий Сидорыч прослезился и вынул из-за пазухи бумажник, развернул его, стал считать деньги.
— Ну, на вот тебе пятьдесят рублей. Да смотри, не проси денег, — сказал он жене и положил на стол две двадцатипятирублевки. Жена поклонилась ему в ноги.
— Спасибо, Васенька! Мне и денег бы не надо, только бы ты дома-то…
Выехал Василий Сидорыч за ворота. Крестьяне шапки сняли, поклонились.
— Прощай, Василий Сидорыч.
— Не увезешь ли грамотку Семену?
— Где я его там искать-то стану? отправь по почте.