— Будет на неделю.
Подошел староста. Поденщики согласились. Староста сосчитал их всех, дал каждому по жестянке, и переноска клади в баржи началась.
Оглядев все, что следовало, сделав кое-какие распоряжения, обругав рабочих за леность, выдав что нужно, он ушел пить чай с Лизаветой Семеновной, молодой барыней, как ее звали рабочие, знавшие, кто она такая. В это время никто к Внучкину не допускался.
После чаю он ушел в конторку, стал записывать счеты.
— Как бы мне не попасться: написал — куплено масла на сто рублей, а покупать не хочется… Сойдет! Купцы и так мошенники, а я бедный человек.
В прихожей толпятся распорядители работ или надсмотрщики за разными вещами и местами.
— Василий! — кричит Внучкин. В контору входит здоровый мужик.
— Чево изволите, Василий Сидорыч?
— Если про масло спросят, скажи: на неделе купили, да Прошка продал, я прогнал его. За это я тебе прибавлю.
— Покорно благодарим. А как же без масла-то?