— Ну, как-нибудь… Ну, еще што?
— Да дрова, Василий Сидорыч, разнесло, сажен десять. Ночью вон какая буря была. У парохода «Иван» колесо повредило.
— Ах вы, подлецы эдакие! Што же вы смотрели, окаянные?
— Да што сделаешь-то: ветер вон какой, — раскачало, ничего не сделали. Рабочих мало, да и дров-то сажен десять уплыло, не больше. Плоты — те целы остались.
Внучкин пишет на бумаге: в бурю сего числа унесло восемнадцать сажен дров, разнесло тридцать дерев, сорвало крышу на втором лабазе, сломало колесо на пароходе «Иван».
— Ну, а ты што? — спрашивает он молодого парня в оборванном зипуне.
— Да денег бы надо.
— Его! да ты, брат, уже вперед забрал. Смотри, — показывает он парню книжку.
— Нет, помнится, не забирал. За вами еще три рубля восемнадцать копеек.
— Да смотри!