Что мы сделали непосредственно по борьбе с хищениями за 1934 год? Я имею данные не по всему краю, а по по 36 районам. За 1934 г. мы возбудили 307 дед, из них 219 уже рассмотрены судами, а остальные находятся — в стадии расследования. По этим 219 делам осудили 279 чел., из них свыше 80 % осуждено за хищения. Но, надо сказать, что сюда вошла и 111 статья, т. е. те осужденные, которые своей халатностью создали почву для хищений, поэтому я их не отделяю, так как они объективно являются участниками этих лишений.

Большое количество этих дел характеризует, конечно, большое количество хищений. Из общего количества осужденных, т. е. 279 чел., осуждено по 111 статье — 78 чел., по 116 — 62 чел по закону от 7 августа — 41 чел., по 109 — 53 чел., по 120 — 19 чел. и по 112 — 8 чел.

Карательная политика по этим делам характеризуется следующими данными, к 10 годам лишения свободы приговорены 51 чел., от 5 до 10 лет 3 чел., от 3 до 5 лет — 35 чел., 3 года — 55 чел. и т. д., общественное порицание — 4 чел. Имеется у нас по данным последнего времени один расстрел. В прошлом году у нас имелось 4 приговора с расстрелом, из них два приговора были приведены в исполнение.

Я считаю, что такая карательная политика, когда к 10 годам из 270 приговорено 51, от 5 до 10 лет —3 чел. и от 3 до 5 лет — 35 чел. является жесткой и выдержанной. Буквально никаких оснований у меня нет сказать, что карательная политика у нас была недостаточно выдержанной. Правда, по 111 статье наблюдается мягкость в приговорах, а именно там, где люди привлекаются за то, что не обеспечили контроля, в результате чего были хищения. Возьмем последнее дело Крапоткина, который присвоил 30 тыс. руб. в течение года. Никакого контроля не существовало, поэтому, растрату обнаружили только теперь. 17 декабря это дело слушалось показательным процессом и тот, кто похитил 30 тыс. руб. был приговорен к 10 годам лишения свободы, а РОЗ и ОЗ, которые не обеспечили контроля, приговорены только на 6 мес. принудительных работ. Последнее дело, где было присвоено ОЗ — 52 тыс. руб. — не были даже привлечены ни уполномоченный, ни РОЗ, ни тот инспектор управления связи, который контролировал. Они обошлись даже без привлечения к административной ответственности. Я считаю, что это неправильно, дело это будет опротестовано.

Я считаю, что в результате выдержанной карательной политики, в результате целого ряда мер со стороны краевого управления связи мы сумели добиться снижения хищений в этом году, не только хищений денежных средств, но и посылок, и других почтовых и ценных отправлений. Приведу только две цифры: у нас в 1933 г. было похищено средств— 1.267 тыс. руб., в 1934 г. — 629 тыс. руб. Как видите, мы имеем снижение хищений на 50 %. В 1933 г. расхищено путем подложных переводов на сумму 365 тыс. руб., в 1934 г. мы имеем резкое снижение — 28 тыс. руб. Я считаю, что мы добились этого потому, что крепко ударили по ряду преступлений.

Главными лицами, которые совершают растраты и хищения, являются ответственные лица. По 38 районам, из 217 чел. — 104 ответственных работников, что составляет 50 %. Таким образом, воровство на 50 % делается лицами командного состава. Это говорит за то, что вопросу подбора кадров не уделяется достаточного внимания.

Управление связи пытается прикрываться тем, что РОЗ имеет право сам набирать себе кадры. Между тем, наблюдается, что громадное количество РОЗов было осуждено и в 1933 г., и в 1934 г. Я хочу привести пример характерного дела хищения. Например, дело по обвинению Волкова по ст. ст. 109 и 116. Он обвиняется в том, что, будучи заведывающим почтовым отделением, пользуясь своим положением, присвоил денег в разное время на сумму 6 тыс. руб. Он присваивал ценные пакеты, выдавая фиктивные квитанции на получение переводов. Он присваивал деньги, а переводы не посылал. Помимо этого, Волков, получая газеты, очень часто не распространял их, а присваивал, а затем продавал кому хотел и как хотел. Когда его арестовали, то обнаружили 3 тыс. экз. нераспространенной газеты. Он был приговорен к 10 годам лишения свободы.

Я хочу привести в пример дело, связанное не с хищениями, а с доставкой корреспонденции. Это дело слушалось в показательном процессе в Ростове, где была привлечена письмоносец Ильина.

Вместо того, чтобы разносить письма, она просто-напросто сваливала их в подвал, об этом знали жильцы. Почему я придаю большое значение этому делу? Потому, что жильцы этого дома принесли письма и говорят: полюбуйтесь на нашу связь. Как ей доверять? Оказывается, что она систематически практиковала такую вещь. Когда стали производить ремонт, в подвале нашли большое количество писем. Был организован показательный процесс и Ильина была приговорена по 109 ст. к 2 годам лишения свободы. Кроме того я хочу привести характерный пример по Шахтам. Это дело будет лишний раз характеризовать наше легкомысленное отношение к подбору кадров. В Шахтах был принят Корбут грузчикам в отдел связи. Не успел он проработать 2 недели, как завстрахом рекомендовал сделать его ответственным по обмену почты. Его принимают. РОЗ не проверил этого дела, не была взята ни фотографическая карточка, ни обязательства и т. д. Он работал 2 недели, подыскал удобный случай, когда к нему попала сумка с 32 тыс. руб., он взял эту сумку, вышел в другую дверь почтового вагона и больше мы его не видели. Корбут до сих пор не разыскан, но зато Зеныценко мы приговорили к 2 годам лишения свободы. Я считаю, что этого еще мало, потому что за такие вещи нужно больше взыскивать, так как нельзя принимать на ответственную должность человека, который работает с большими ценностями, и не проверять его. Это безобразие. Такую карательную политику мы будем продолжать. Иначе мы не добьемся того, чтобы наши РОЗы проявили максимум классовой бдительности и максимум бдительности вообще.

Нас просили сказать: что прокуратура сделала для того, чтобы прекратить хищения, помимо карательной политики. Мы проделали некоторую профилактическую работу, которая заключалась в постановке вопросов перед управлениями связи. Я приведу несколько примеров. Сталкиваясь с частыми хищениями, мы задумались над тем, нет ли здесь халатного отношения со стороны управления связи в части контролирования своей периферии, как осуществляется контроль за правильным расходованием средств и как вообще контролирует краевое управление связи свою периферию. Здесь мы натолкнулись на очень интересный момент. Инспекция заявила мне, что она осуществляет контроль за переводным хозяйством, спускаюсь этажом ниже в финансовый отдел, там мне говорят, что наши инспектора-бухгалтера тоже осуществляют контроль. Звоню т. Седлову, он мне говорит, что контроль принадлежит и ему; тогда я вижу, что контролем занимаются сразу несколько лиц. Я говорю — дайте мне посмотреть, какие у вас имеются материалы. Просмотрев материалы, я убедилась, что действительного надзора никто не осуществлял, потому что этим делом понемногу занимались, все, а по существу никто. Мы предложили краевому управлению связи ликвидировать эту обезличку. И на мой вопрос о том, что сделано в этом направ лении, мне было отвечено, что все дело рассмотрено и теперь обезлички нет и весь контроль принадлежит бюро контрол реводов. Но оказалось, что бюро контроля переводов контролирует все же очень слабо, так как оно имеет всего 1–2 инспекторов. Безусловно, этого слишком мало для того, чтобы вести настоящий контроль. Мною был поставлен вопрос об увеличении штата этих инспекторов. Сейчас штат увеличен до 7 инспекторов.