В области расследования у нас положение остается еще неудовлетворительным и, в частности, по таким преступлениям, как преступления, связанные с хищениями, т. е. с декретом 7 августа. Это объясняется медлительностью органов расследования и отсутствием надзора за расследованиями, которые остаются, как правило, за милицейскими органами.
Ведь даже дела по закону 7 августа сплошь и рядом расследуются не следователями, т. е. людьми, о которых предполагается, что они должны быть более технически квалифицированными, чем милиционеры, а расследуются милиционерами. Ясное дело, что при таком положении мы не можем ожидать сколько-нибудь серьезных, положительных результатов.
Я должен отметить также высокую степень неудовлетворительности работы прокуратуры и с точки зрения участия прокуратуры в судебных процессах. Как правило, прокурор вообще не любит заглядывать в суд, особенно по делам о хищениях в органах связи, потому что эти дела обычно не на миллионы. Прокурору кажется неудобным выступать по делам, где люди воруют по мелочам. Отсюда целый ряд ошибок, которые своевременно не исправляются и которые, таким образом, не помогают исправлять основные дефекты, которые мы имеем в работе органов связи.
Беда еще и в том, что прокуроры сплошь и рядом не знают, что делается в судах и не следят за кассационной практикой в судах не только по делам о преступлениях в органах связи, но и по целому ряду других отраслей работы. Вот почему нам необходимо будет обратить внимание на целый ряд очень серьезных мероприятий органического порядка, которые позволили бы признать, что действительно работники прокуратуры ведут борьбу с хищениями и в своей работе действительно и реально оказывают помощь органам связи. Хотя здесь говорилось, что за последнее время органы прокуратуры сильно поднялись и кое-что делают в этом отношении, но нужно сказать, что то, что они делают, совершенно недостаточно для борьбы с хищениями, что хищения уменьшаются очень незначительно, а в ряде районов и вовсе не уменьшаются, что хищения уменьшаются в количестве преступных актов, а не уменьшаются в своем качестве, т. е. не уменьшаются в ущербе, который наносится ими государству. На это дело придется обратить серьезное внимание и провести целый ряд мероприятий, которые обеспечили бы лучшие условия работы и лучшие результаты этой работы, т. е. улучшить самые методы работы.
Я полагал бы, что кроме той меры, о чем я говорил выше, об установлении должностей прокурора по связи, могущих обеспечить своей работой борьбу с хищениями в органах связи, нач необходимо позаботиться, может быть, вместе с Наркоматом связи о том, чтобы провести такие краткосрочные конференции следователей и прокуроров, которые могли бы наших следователей и прокуроров квалифицировать с точки зрения техники органов связи. Ведь мы сплошь и рядом оказываемся в этом отношении невеждами и не знаем, как и в чем заключается самая механика работы связи, используемая безнаказанно ворами и жуликами. Я думаю, что это объясняется в значительной степени тем, что наши прокуроры и следователи не знают самой техники работы органов связи, которую нужно знать, чтобы ловить тех, которые по всем правилам искусства обворовывают наши связистские кассы. Я думаю, что нам нужно подумать о руководстве нашими местными работниками с точки зрения квалификации их, с точки зрения приобретения ими технических знаний в этой области. Не зная системы работы органов связи, не зная, где и в каких звеньях эта работа страдает теми или другими дефектами, используемыми жуликами, следователь не может успешно развернуть своей борьбы с этими махинациями. Следователь должен понимать, кто отвечает за какой участок, за какое звено для того, чтобы он мог правильно направить свое расследование.
Нужно не только учредить должности прокуроров по связи, но нужно, чтобы прокуроры периодически выезжали на места и наблюдали за работой мест. Вот основное, что я хотел сказать.
Тов. Рыков был глубоко прав, когда связал доклад с задачами, которые стоят перед нашей страной в области социалистического строительства. К этому мне, как представителю прокуратуры, придется только прибавить несколько слов о том, как остро стоит вопрос о борьбе с классовым врагом и его агентурой. Нам приходится работать в обстановке, когда классовый враг не выступает с открытым забралом, не пытается бить в лоб, но стреляет из нагана и старается бить в спину. Я говорю о гнуснейшем, преступнейшем выстреле 1 декабря, который был дан в спину одного из лучших наших людей, одного из талантливейших руководителей ленинградских большевиков — т. С. М. Кирова. Отсюда ясно, что «а нас — на работниках прокуратуры, ответственных за своевременный отпор классовому врагу, лежит колоссальнейшая ответственность, ибо прокуратура является одним из ответственнейших органов диктатуры пролетариата. По сравнению с этой ответственностью наши задачи по борьбе с преступлениями в области связи кажутся маленькими и незаметными, но в основном — это явление того же порядка — порядка бешеного сопротивления классового врага успехам нашего социалистического строительства, сопротивления, которые мы должны сломить и которые мы сломим под руководством нашего мудрейшего ЦК и вождя нашего, великого т. СТАЛИНА.
Речь прокурора по связи Прокуратуры СССР т. Левина
Я не знаю как вы, но когда я получил ведомость о движении жалоб, которая говорит, что за 9 месяцев имеется примерно от 1.300 тыс. до 1.400 тыс. жалоб, я вспомнил о тех сотнях жалоб, которые поступают в Прокуратуру Союза, я вспомнил о том, что никто из нас не коснулся содержания этих жалоб. В ведомости сказано, что 1.200 тыс. жалоб реализовано. Но никто не сказал, как и реализованы и что сделано для удовлетворения миллионов трудящихся, обращающихся к вам. Если на одну минуту обратиться к цифре, которую мы имеем на протяжении 9 мес., то каждый день, изо дня в день громадная армия людей, примерно, в 1 тыс. чел. обращается с жалобами на хищения, бюрократизм и безответственность в работе органов связи.
Если здесь выступившие товарищи говорили о кадрах, расценивали кадры с точки зрения преступных элементов, то не мешало бы многим из нас познакомиться и посмотреть, кто входит в понятие этих преступных элементов, расшифровать эти кадры и посмотреть, с кем приходится иметь дело. Разрешите мне привести один пример, характеризующий кадры. В самый разгар кампании помощи челюскинцам на Московский центральный телеграф поступила телеграмма за подписью т. Куйбышева. Случайно на этой телеграмме было пропущено слово «правительственная», но из самого текста телеграммы было совершенно очевидно, что телеграмма о выполнении оперативных заданий. Наконец, предполагается, что в Союзе нет человека, который не знал бы фамилии Куйбышева. Телеграмма пролежала среди телеграмм, идущих на Дальний Восток, 19 час. 40 мин. и только через 19 ч. 40 м. была извлечена из-под спуда на свет божий. По этому делу мы привлекли к ответственности 6 чел. и все эти люди не знали, кто такой Куйбышев. Может быть это случайно! Нет, эти люди не знали и кто такой т. Молотов. Во время суда в зале, переполненном работниками телеграфа, кто-то из сидевших в третьем ряду на вопрос, кто такой Калинин, подсказал, что это председатель Совнаркома. Были еще более позорные вещи. Люди, которые на протяжении двух месяцев передавали телеграммы о челюскинцах, не знали, кто такой Шмидт. Мне кажется, что нет такого уголка на земном шаре, где не знали бы имя Шмидта. А вот на Московском телеграфе есть люди, которые не знают его. И это единичный случай. И в другом процессе и я и другие товарищи ли возможность в этом убедиться.