Но адмиралу не удалось в этот раз добраться до Порто Рико. Команды обеих каравелл, торопясь на родину, стали проявлять все возрастающее недовольство. Адмирал начал бояться, как бы оба его капитана, братья Пинсоны, не подбили матросов на открытое возмущение. Это заставило его переменить курс и направиться на северо-восток, к Испании.
16 января вечером Колумб и его спутники в последний раз увидели в лучах заходящего солнца берега Эспаньолы.
Обратный путь
Пассаты, так помогавшие эскадре при плавании на запад, теперь, при обратном движении на восток, делали ее путь очень тяжелым. Суда еле подвигались вперед. Колумб решил подняться на север, чтобы выйти на широту Испании и на этой параллели плыть уже прямо к востоку. Такого ступенчатого курса придерживались мореплаватели тех времен, когда определение долгот представляло большие трудности и было еще очень неточным. Помимо навигационных преимуществ, Колумб рассчитывал таким курсом выйти из области встречных ветров.
Расчеты адмирала оправдались. Когда эскадра поднялась на север до 38-й северной параллели, пассаты остались к югу от нее. Теперь, при благоприятных ветрах, обе каравеллы понеслись по прямой линии к родным берегам.
10 февраля на «Нинье», собрались лоцманы и капитаны, чтобы определить местонахождение судов. По общему мнению, суда находились на широте Мадейры и близко от берегов Португалии. Колумб по ряду несомненных признаков установил, что в действительности они были на широте Азорских островов, притом на расстоянии не менее 150 лиг от Европы.
12 февраля матросы и офицеры обеих каравелл ожидали с часу на час увидеть берега Португалии. Но неожиданно поднялась жестокая буря. По океану заметались свинцовые волны. Налетавшие на флотилию порывы ветра были столь яростны, что судам грозила потеря всех парусов вместе с мачтами. Паруса пришлось убрать. Оба судна, потерявшие управление, обратились в игрушку взбудораженной водной стихии. В довершение бед налетела гроза, полил дождь и открытые суденышки начали наполняться водой.
В таком отчаянном положении обе каравеллы два дня носились по вспененным волнам, как две брошенные рядом щепки. Только к 14 февраля ветер несколько опал. На «Пинте» передняя мачта была очень слаба, и Мартин Пинсон теперь не рисковал поставить ни одного паруса. Его продолжало нести ветром прямо на север. На «Нинье» же адмирал, желавший воспользоваться затишьем, велел поднять часть парусов, чтобы кое-как удержать курс на восток. Теперь каравеллы стали двигаться в разных направлениях и вскоре потеряли друг друга из виду.
Измученная команда «Ниньи» вычерпывала воду и давала набожные обеты. Еле державшиеся на ногах матросы метали жребий, кто из них в случае спасения должен будет совершить паломничество к Гваделупской богоматери, а кто отстоит всенощную в Могерской церкви.
Обеты увеличивались, но буря не унималась. Колумб был уверен, что «Пинта» уже погибла. Он перестал надеяться и на собственное спасение. Им овладело отчаяние. Все труды его погибнут. Никто в Испании не узнает об островах и землях, им открытых. Сорок человек, оставленных на Эспаньоле, до конца своей жизни напрасно будут ждать его возвращения.