В конце сентября Жижка вернулся в Табор. Здесь появились первые признаки внутренних несогласий.
Народная крепость стянула в свои стены очень много крестьян. Были среди таборитов крестьяне-бедняки, никогда не имевшие клочка своей земли, весь свой век гнувшие спину над панским или монастырским наделом. Но были здесь и зажиточные крестьяне, издавна владевшие своими наделами. Они слабо зависели от своего пана и бежали на Табор из-за чрезмерных поборов или разорения в результате военных действий.
Крестьянская масса, составлявшая костяк таборитских общин, была представлена различными в социальном отношении слоями чешского крестьянства.
Табориты из бедных крепостных крестьян вместе с плебейской ремесленной частью населения Табора стремились придать таборитскому движению черты коренного, ниспровергающего весь старый гнет социального переворота. Но чтобы сделать такие крайние выводы в отношении общественного устройства, средневековому человеку надо было прежде всего найти подтверждение своим взглядам в вероучении.
Именно в этом лежали корни возникновения на Таборе различных религиозных сект, исповедовавших крайние религиозные взгляды.
Пламенный Мартин Гуска, идеолог таборитской бедноты, и его друзья-единомышленники стремились развить религиозные идеи таборитов дальше и глубже. Они ставили под сомнение святость единственного оставшегося у таборитов обряда — «причащения». Гуска утверждал, что никакого «пресуществления» хлеба и вина в тело и кровь Христову не происходит, что остаются они простым хлебом и вином, а весь обряд может иметь только символический смысл. Гуска ратовал за упразднение этого обряда.
Так далеко табориты из зажиточных и средних крестьян, составлявшие на Таборе большинство, не желали итти. Чтобы покончить в собственной среде с вольными и чересчур смелыми толкованиями вопросов веры, священники Табора избрали из своей среды епископа. Им стал священник Николай из Пельгржимова, прозванный Бискупцем — маленьким епископом. С тех пор никто не смел на Таборе и от имени Табора проповедовать без его разрешения.
В религиозных спорах Бискупец занял примирительную позицию между крайними партиями.
Видимо, немалую роль в установлении таких ограничений сыграл Жижка, второй гетман Табора, не раз выступавший и позже противником чересчур смелых, крайних выводов из гуситства.