К вечеру на Табор катили возы, груженные драгоценной посудой, золотыми и серебряными браслетами и поясами, жемчужными ожерельями, собольими и куньими мехами.
Розенберг запросил перемирия. Мало стоило соглашение с человеком, у которого, по слову Коранды, душа раздвоена, как язык у змеи. Однако Жижка настоял на договоре с погромленным феодалом: таборитам предстояли более важные, дела, и хорошо было хоть на время обеспечить спокойствие вокруг самого Табора.
В середине ноября табориты заключили с Розенбергом кратковременное перемирие — до февраля 1421 года. Розенберг обязался признать во всех своих владениях четыре пражские статьи. Пржибеницы и приписанные к ним земли, а также некоторые другие поместья переходили к общине таборитских братьев.
XIV. ПРАЖСКИЕ СПОРЫ
Жижка был сильно раздосадован, когда узнал, что Николай из Гуси, оставшийся после вышеградской битвы с таборитским отрядом в столице, вконец рассорился с пражскими советниками.
Как и гетман Николай, Жижка видел неизбежную в будущем борьбу Табора с бюргерами Праги. Несогласие, и притом коренное, начиналось меж ними с того, когда такую борьбу начать.
Жижка считал, что сейчас совсем не время выдвигать то, что разделяет Табор и столичное купечество. Сейчас, настаивал он, необходимо прямо противоположное — договориться с бюргерами столицы и сообща обратить оружие против католической и феодальной реакции, против грозящего стране нового натиска чужеземцев.
Гетман Николай, поддерживаемый левыми элементами Табора, стремился к другой цели: он хотел, опершись на плебейские массы столицы, произвести в ней переворот, обратив бюргеров Праги в вынужденных помощников Табора. Такая задача, думал Жижка, невыполнима. Это грозит завести Табор в тупик, вызвать тяжелую борьбу между двумя лагерями гуситов, в которой «третьим радующимся» станут Сигизмунд и католическая церковь.
Жижка пристально следил из Табора за событиями в столице. Там пражское купечество и верхушка ремесленников, опьяненные вышеградской победой, созвали 14 ноября новый сход пражских общин. Бюргеры Праги жаждали поскорее освободиться от обязательств, данных в тяжелую минуту таборитам.
На этот раз сход покорно пошел за купцами и заправилами ремесленных цехов, восстановив католическую пышность богослужений с золотыми сосудами и драгоценными облачениями и запретив в Праге свободную проповедь.