Первый поднялся Прокоп Плзеньский. Он заявил, что прежде всего надо огласить по пунктам составленный университетом документ о заблуждениях таборитов. Прокоп Плзеньский протянул увесистый свиток магистру Младеновицу; он приказал ему прочесть громко семьдесят две статьи, в которые сведены были воедино все, по мнению университета, еретические и ошибочные их учения.
Младеновиц читал бесконечный обвинительный акт:
— «…И еще учат они, что в это время не будет больше на земле ни короля, ни владыки, ни подданного, что все налоги и повинности прекратятся, никто не сможет никого ни к чему принуждать, потому что все будут равными братьями и сестрами.
…И еще учат они, что, подобно тому, как на их Таборе нет ничего моего и твоего, а все принадлежит всем, так и повсюду и всегда все должно быть общим и никто не должен иметь отдельной собственности, а кто имеет ее, тот совершает смертный грех.
…И еще учат они, что все паны, дворяне и рыцари, подобно вредной поросли в лесу, должны быть вырублены и уничтожены, что все княжеские, панские, земские и городские привилегии, как измышленные людьми, а не установленные богом, должны потерять силу и что даже многие из законов божьих, как, например, терпение и повиновение королям и панам и уплата им податей, должны быть признаны недействительными, так как каждый должен написать закон божий в своем сердце».
Затем Младеновиц начал перечислять бесконечные прегрешения таборитов в делах церковных. Все они сводились к тому, что табориты отвергают церковную обрядность.
Поднялся Ян Рогач:
— Это что же? В Констанце чехам предъявили обвинение из сорока пунктов. А здесь, в Праге, чешские богословы ухитрились их выдумать семьдесят…
Мартин Гуска сказал:
— Если изъять из того, что прочел здесь магистр Петр, ядовитый, враждебный Табору тон, тогда все, что останется, изложено верно.