— На Литомержицы? — удивился гетман Збынек. — До них вдвое дальше…
— Зато они в Чехии, — ответил Жижка.
— Так что ж? Силезцам к нам столбовая дорога. А нам к ним?
Жижка поглядел на второго гетмана, сощурил свой глаз в улыбке:
— Плохо, брат Збынек, ратному человеку недоглядеть, прозевать, а хуже того — не уметь выждать. У меня и у самого не рыбья кровь, горячая…
К таборитам подошли воины дружественного Табору крестьянского Оребитского братства, основанного священником Маркольдом в верховьях Лабы, у Кралева Градца. Жижка повел обе рати на запад, к богатому городу Литомержицам.
Через две недели католики Литомержиц, увидев под своими стенами таборитов, тотчас отправили послов в Прагу, предлагая немедленно и без боя сдаться пражанам. Здесь повторилось положение, обычное в этой кампании: подойди к Литомержицам сами пражане — город защищался бы против них упорно. Но Жижки здесь панически боялись. Чтобы укрыться от его карающей руки, бюргеры-католики искали защиты у бюргеров-гуситов.
Пражане просили первого гетмана Табора отвести свое войско от Литомержиц. Жижка не стал спорить, и Литомержицы отдались в руки Праги.
Не прошло и года с того дня, как городские советники Праги на коленях молили императора о снисхождении, готовы были проломить стены столицы для триумфального его въезда. Теперь император укрылся в отдаленном углу Моравии, а двадцать богатейших городов Чехии покорились пражским бюргерам. Их власть над собою признала добрая сотня замков, виднейшие паны.
Огромной долей этих военных успехов пражане обязаны были союзу с таборитами. Теперь происходило и некоторое подведение итогов старой тяжбы между крепнущим бюргерством и чешскими феодалами, претендовавшими на управление страною без всякого вмешательства городов.