То была правда. Приказы Вацлава, угрожавшие свирепыми карами всем, кто шел к Ягайле, появились, когда отряд пана Сокола был уже за пределами Чехии.
Но королевский вербовщик не унимался:
— Значит, после разбоя с нехристями — жмудинами и татарами — пан желает вступить в христианское войско его величества? Пристойно ли?..
Жижка перебил сановника:
— Перед вашей милостью чешский рыцарь. Я с детства научен делам чести. Вот эта рука снесла не одну голову под Грюнвальдом…
— Есть чем похваляться! — закричал разъярённый вербовщик. — За такое надо взять на расправу…
— За такое каждый чех поклонится мне в ноги — повысил голос и Жижка.
— Это что же, бунт?! — завопил сановник.
Дело принимало плохой оборот. Но тут из-за угла показалась длинная торжественная процессия. Впереди шла королева Софья. Она возвращалась из собора по кремлевскому двору. За ней — свита челядинцев, панов и рыцарей.
— Почему здесь эти крики? И кто этот раненый рыцарь?