Болезненная, с выражением непроходящего испуга на некрасивом лице, королева Софья терпеть не могла шума и споров.
Вербовщик и Жижка отвесили низкие поклоны.
— Ваше величество! Рыцарь был у поляков под Грюнвальдом… Совершенно немыслимо принять… и кривой… в королевское войско… Нет, нет, немыслимо… — бормотал смешавшийся сановник. Он знал, что королева его не терпит, и старался как-нибудь замять историю.
— Ваше королевское величество, — еще раз низко поклонился Жижка, — осмелюсь сказать… у древнего Плутарха написано… великие полководцы древности Ганнибал и Серторий имели по одному глазу… И я, осмелюсь думать, обойдусь на службе его величества одним…
Королеве такая ученость понравилась. Она милостиво улыбнулась:
— Ваше имя, пан?
— Ян Жижка, из Троцнова.
— Ян Жижка?.. Ян Жижка?..
Софья нахмурила лоб, что-то припоминая. Затем тихо засмеялась:
— Рыцаря Яна Жижку с сегодняшнего дня беру на мою службу, — обернулась она в сторону своего бурграфа и, улыбнувшись снова кривому рыцарю, добавила: — То-то обрадуется пан Генрих Розенберг, увидав троцновокого драчуна среди моих людей!