А Сигизмунд в пирах и забавах проводил дни свои в Кутной Горе, намереваясь итти прямо на Прагу тотчас после праздника Крещения. Для облегчения предстоящего дела он пустил в ход и дипломатию. Император направил своего посла в лагерь гуситов, чтобы убедить пражан немедля отделиться от таборитов и сложить оружие. За покорность император обещал им свою августейшую милость и забвение прошлого.
Посол, вернувшийся обратно ни с чем, принес Сигизмунду нежданную тревожную весть: в лагере гуситов сильное движение, отряды их готовятся в поход.
Выдвинув тогда крестоносные свои полчища вперед, Сигизмунд стал на полпути между Кутной Горой и Колином. Не успел он разбить здесь лагерь, как Жижка выступил ему навстречу. 6 января 1422 года обе рати стали друг против друга.
Жижка назначил общее наступление назавтра, на рассвете.
Но тут во вражеском стане с огромной силой разразилась паника.
Все действия Жижки, от первой встречи с крестоносцами у стен Кутной Горы, подготовляли такой упадок духа у противника. Пустив в ход свою проницательность и природную сметку, полководец Табора сумел поразить врага, потряс его резким переходом от беспечности и уверенности в уже одержанной победе к сознанию, что перед ним вдруг нежданно-негаданно возникла свежая, рвущаяся в бой, численно возросшая сила. А гуситов, пополнивших свои ряды крестьянами, было сейчас много больше, чем у Кутной Горы и Канька.
Крестоносцы были в смятении. Среди ночи из феодального лагеря стали уходить целые отряды. Рыцари спешили назад, на юг, подальше от «чешского мужичья», еще недавно бежавшего без оглядки, а сейчас полного боевого задора.
Паника быстро перекинулась в Кутную Гору. Сигизмунд, легко терявший голову, повелел чешским панам оборонять Кутную Гору, пока он будет отступать к Немецкому Броду со своими немецкими и мадьярскими рыцарями. Но чешские феодалы, отказавшись от этого, первыми бросились бежать по южной дороге.
Сигизмунд приказал тогда кутногорцам оставить их жилища. Факельщики подкладывали под каждую крышу облитую смолою солому.
Покидая пылающий город, император велел привязать за шею веревками к своим повозкам городских советников Кутной Горы: больше он им не доверял.