Обратный путь до моравской границы предстоял длинный — в двадцать миль[49].
* * *
Только что успели возы таборитов сделать полуоборот на север, как мадьярские рыцари начали атаковать. Кругом простиралась ровная степь, в которой не сыскать ни холма, ни укрытия. У рыцарей было много пушек.
Жижка приказал уменьшить промежутки между возами и двигаться по четыре в ряд, наглухо замкнутой с фронта и с тыла колонной. На боковые возы стали прикрытые щитами стрелки с ручницами.
Несколько раз за день венгры стремительно ударяли в центр колонны, рассчитывая разорвать ее пополам.
Положение таборитской колонны становилось все более трудным. Хуже всего была невозможность остановиться: пушки противника начинали тогда обстреливать неподвижную цель, огонь становился губительным.
Жижка приказал не прекращать ни на минуту марша. И табориты непрерывно двигались вперед, все время окруженные тесным кольцом вражеских конников.
— Нигде ни холма, ни реки, ни леса, ни болота, — доносили слепцу.
— Итти дальше!
Так шли до самой ночи. Жижка рассчитал, что кони венгерских рыцарей утомятся за день погони и противник вынужден будет увести их на ночь на отдых. Прикладывая руку к уху, он настороженно вслушивался в звуки, несшиеся к нему из степи. Острый слух слепого уловил, наконец, что топот конских копыт ослабевает.