С другой стороны, и пражане сильно охладели к этому соглашению.
Как раз в это время Сигизмунд отдал моравское маркграфство своему зятю Альбрехту, герцогу австрийскому. Новый маркграф весьма неполитично, как бы в поучение пражским бюргерам, учинил кровавые гонения и массовые расправы над моравскими гуситами. Моравские казни живо напомнили пражским богатеям, чем угрожает им самим победа Сигизмунда в Чехии.
К тому же стало известно, что император прочит Альбрехта, палача Моравии, в чешские короли после своей смерти. Это делало Сигизмунда еще более ненавистным пражанам и решительно отвращало их от только что заключенного соглашения с католиками. Снова заговорили они о приглашении короля из родственной Польши.
Городские советники Праги отправили к краковскому двору новое посольство.
Тут создалось любопытное положение. Ягайло за неделю до прибытия к нему чешских послов, встретившись с Сигизмундом, обязался выставить против чешских гуситов пять тысяч польских рыцарей для похода, который снова готовил император. Ведя после этого переговоры с пражским посольством, Ягайло попросту обманывал чехов. Но и сами чехи на этот раз сумели провести Ягайлу. У него под носом они тайно договорились с князем Корибутом: князь, вопреки воле Ягайлы и Витовта, вернется в Чехию, чтобы стать не наместником, а чешским гуситским королем.
Летом 1424 года этот литовский князь вновь появляется в Праге. Теперь он именует себя уже «королем чешским, желанным и избранным». Но в действительности он только правитель владений пражан. Ему отказывает в признании не только католическое панство, но и многие паны-«подобои» и оба Табора.
Отправляясь в свой дальний плзеньский рейд, Жижка, видимо, твердо рассчитывал на то, что под впечатлением моравского погрома отношения между бюргерами столицы и панами-католиками испорчены надолго и что на поле брани он не будет иметь теперь дела с объединенными силами бюргеров и католических панов. Он ошибся.
В середине мая под Плзнем табориты оказались перед сводными войсками панского католического союза и наемниками союза городов, управляемых Прагой. С ними были и отряды панов-«подобоев».
Не желая меряться силами с противником, впятеро более многочисленным, Жижка начал отходить.