Жижка не замедлил ответить на это повеление. Тотчас по возвращении из венгерского похода он принялся разорять панские поместья и в первую очередь владения новоизбранного первого справца Ченка Вартемберкского.
Весь северо-восток Чехии запылал в огне крестьянской войны. Военные заслоны, рыцарские отряды, какие феодалы пытались расставить на его пути, Жижка сшибал и громил без пощады.
Пан Ченек видел, что с вождем народного воинства на поле брани никак не справиться. Он подослал к нему убийцу. Но градецкий священник Амвросий предупредил письмом находившегося в походе гетмана о том, что подкупленный за сорок коп грошей убийца подброшен панами в один из его отрядов. «Этого человека знает и поможет изловить податель письма, Черноголовый Павел».
Ченек Вартемберкский, Ян Опоченский, Пута Частоловицкий, Гинек Червеногорский, могущественные феодалы северной Чехии, стянули против Жижки все свои военные силы.
6 января 1424 года воины Малого Табора встретили у Скалицы отряды панов и в жестокой схватке разгромили их наголову. Много панов л рыцарей Традецкого и Болеславского краев бесславно полегло в этом бою.
Чешские католические летописцы назвали 1424 год «кровавым годом Жижки». То был действительно год кровавых поражений всей феодальной партии.
Из многочисленных свидетельств тех же летописцев можно усмотреть, что и в ту пору крайне обостренной социальной борьбы Жижка ни разу не совершил неоправданной жестокости. Тяжелые кары, какие вождь народных отрядов обрушивал на голову врагов, всегда были возмездием за преступления, совершенные ранее панами, католическим духовенством или богатым бюргерством против крестьян или городских бедняков, преданных борьбе таборитских братств.
Весной 1424 года Жижка начал рейд через всю Чехию, прошел в западные области. Он вновь пытался сломить здесь главный оплот Сигизмунда в Чехии — военный союз плзеньских католических панов.
В то время как отряды Жижки сражались у Плзня, общее политическое положение в стране вновь неожиданно изменилось.
Император Сигизмунд, возмущенный «предательством», совершенным чешскими панами на недавнем сейме в отношении его «непререкаемых», «священных» прав на чешскую корону, угрожал неверным вассалам самыми свирепыми карами. Грозил им из Рима и «святой отец». Паны католической партии заколебались. А без их подписей и печатей святогавельские решения не могли стать обязательными и для других участников сейма.