Устанавливая эти разные формы причащения, католическая иерархия, несомненно, стремилась сделать в глазах народной массы касту церковников вдвойне священной и неприкосновенной. Некоторое время этот нехитрый прием производил желательное Риму впечатление.
В 1414 году один из ревностных последователей Гуса, ученый магистр богословия Пражского университета Якубек из Стржибра занялся этой богословской «проблемой» и «доказал», что единственное угодное небу причащение мирян — это причащение «телом и кровью Христовой».
Гус в это время уже томился в констанцской темнице. Получив трактат Якубка, он одобрил мнение своего ученика о причащении мирян не только хлебом («телом»), но и вином («кровью») из чаши.
Впоследствии, в накаленной атмосфере социальной, национальной и религиозной борьбы вопрос о чаше быстро перекочевал из «ученых» богословских трактатов на поля народных битв.
Чаша влекла поднявшийся чешский народ прежде всего как символ равенства, как отрицание привилегий духовенства. Массы городского и сельского люда Чехии требовали от своих священников причащения вином.
Если священник отказывал народу в причастии вином из чаши, его, как злейшего врага, изгоняли из церкви, справедливо видя в нем союзника духовных и светских феодалов. Со злостными попами, звавшими на помощь своему католическому правоверию вооруженные отряды епископа или католических панов, народ расправлялся круто и беспощадно.
Констанцский собор, узнав о новой ереси «чашников» в Чехии, рвал и метал. «Подобоев», как называли сторонников причащения под обоими видами — хлебом и вином, собор предавал проклятию, отлучал от церкви. На города, где причащали мирян из чаши, налагался интердикт — запрещение церковной службы.
* * *
Рыцари, вернувшиеся к вечеру на Градчаны, застали в королевском замке невообразимую суматоху. Королева Софья, Наивысший бурграф Ченек Вартемберкский, земский гетман Моравии Лацек Краварж рассылали во все стороны гонцов к важнейшим панам, приглашая их на чрезвычайный панский сейм.
Вскоре в Прагу съехалось пятьдесят шесть человек, цвет чешского панства. Много произнесено было пылких слов и клятв верности учению Гуса. Под горячую руку паны сочинили резкое обращение к Констанцскому собору: