Король думал найти отдохновение от тревог вдали от Праги, в тиши окружающих Кунратице полей и лесов. Но он жестоко ошибся: сельского покоя в Чехии больше не существовало.
Ян Жижка.
В лето 1419 года вся чешская земля гудела от топота крестьянских ног, от гомона крестьянских собраний на горах Оребской, Оливецкой, Таборской, на Кржижке и многих других. Селяне каждую неделю собирались то на одной горе, то на другой, чтобы послушать проповеди сельских священников, особенно же пламенного Вацлава Коранду из Плэня. На эти горы приходило много ремесленников из Праги и других городов Чехии.
По мере того как росло число сходившихся с разных концов страны на эти моления, менялся и тон проповедников. Пользуясь образами и метафорами из библии и евангелия, они стали смело звать сельский люд к свержению церковного и феодального гнета.
— Церкви, алтари, священные сосуды — это, — говорили они, — измышление продажных, лживых пастырей. Монастыри — вертепы разбойников. Мощи святых — наглый обман. Их следует выбросить в навозные кучи, а иконы сжечь. Хуже худшего поклонника идолов тот священник, который берет мзду за крещение, отпевание, за церковные обряды. Слугами сатаны заведена отдельная каста священнослужителей. Пусть всякий, кто чувствует в себе искру божию, идет проповедовать, свершать службу и обряды. Кто хочет отдать себя делам веры, пусть живет в бедности, на добровольные даяния.
— Бог, — говорили проповедники, — всех людей создал равными. Перед его лицом нет ни богатых, ни бедных, ни знатных, ни простолюдинов. Всех, «то угнетает ближних своих, кто благоденствует, предаваясь роскоши и чревоугодию, кто кичится знатностью рода и голубою кровью, скоро истребит гнев господень. Спасутся только праведные, собравшиеся на горах. Они — карающий меч в руке господа, они избраны, чтобы очистить землю от скверны.
После проповеди начинался обряд покаяния перед всем народом, а затем причащение собравшихся из чаши.
Потом приступали к общей трапезе. Незнакомые люди называли друг друга братьями и сестрами. Всю принесенную снедь они делили поровну. Собирали медяки, чтобы отдать их окрестным крестьянам за истоптанные вокруг горы посевы. Поздно ночью расходились под тысячеголосое пение гуситских песен.
С необычайной силой втягивало это внешне религиозное, а по сути своей революционное антифеодальное движение народные низы Чехии.