* * *
В середине сентября со всех концов Чехии сошлись крестьяне и городской люд на гору Кржижек. С боем прорвался сюда со стороны Плзня Вацлав Коранда. Он привел тысячи людей. Это были уже не прежние смиренные паломники, а полный воодушевления отряд крестьянской армии, вооруженный вилами, косами, цепами, выдержавший несколько жестоких схваток с панскими отрядами.
На Кржижке по-прежнему причащались из чаши, пели гимны. Но не это волновало теперь народ. Коранда говорил собравшимся о черной рати наемников, стянутой панами-предателями, об опасности, грозящей пражскому люду от Софьи и Ченка.
— К нам пришло много братьев-пражан, — говорил Коранда. — Их перебьют на пути домой, если мы все не пойдем вместе с ними до самой Праги.
— Идем, идем в Прагу!
Ночью пражские привратники открыли ворота длинной колонне паломников-воинов.
Улицы огласились криками радости. На площадях зажгли костры. Начали звонить в одной, другой церкви. Вскоре вся Прага гудела от колокольного звона.
Трудовой пражский люд, как мог, потчевал своих гостей. А советники и зажиточные бюргеры притаились в домах своих. Им казалось, что вот сейчас начнут мужики все вокруг крушить и жечь во исполнение предсказаний горячих своих проповедников о грядущем разрушении Праги — нового Вавилона. Однако крестьяне, прогостившие в Праге несколько дней, весь свой гнев направили против монастырей и церквей.
Советники выпроводили незваных гостей, надавав им обещаний следить за строгостью нравов в столице, закрыть питейные и игорные дома, не обвешивать и не обсчитывать на рынках крестьян.
— Мы соберемся снова в Праге десятого ноября, — говорили покидающие столицу крестьяне, — тогда и очистим ее от скверны!