Старуха не сердилась на Настку, хотя это из-за нее Ясек пырнул вилами управляющего. Злобы к ней она не чувствовала, но видеть Настку ей было тяжело. Настка это отлично понимала и не смела заговорить с нею. Она шла, опустив голову, и только часто придвигалась ближе к старухе и заглядывала ей в глаза. Она нарочно прибежала из усадьбы и поджидала Винцеркову у хаты Сулека: ее мучили дурные сны, и она хотела узнать что-нибудь о Ясеке. Но вот мать Ясека шла рядом, а она не решалась и рта раскрыть, что-то сдавило ей горло.
— Воротились господа? — спросила старуха.
— Воротились вчера. Да ненадолго. За границу собираются.
— Только жратва да забавы у них на уме!
— Что ж, разве у них на это денег нехватает?
— Правда, правда.
Настка собралась с духом и тихо, со слезами в голосе спросила:
— Вестей никаких не имеете?
— Нет. А что? — сказала старуха резко, охваченная внезапной тревогой.
— Три ночи он мне все снится. Только глаза закрою — вижу его.