— Ясно, сговорились они мужиков отсюда не выпускать!
— Похоже, что так. Когда столько народу уедет, некому будет на них работать, подати платить, на военную службу итти.
— Вот они и боятся без нас оставаться, потому и отговаривают.
— А в Бразилии никаких податей не платят, рекрутов не берут и всякий сам себе хозяин. Это вам я, солтыс, говорю — значит, слушайте!
— И земли там видимо-невидимо!
— И деньги дают на обзаведение!
— И билеты на проезд бесплатно!
— Пишет Антек Адамов, что леса там дремучие. И всё дают, что мужикам надо.
— А чего это они так наших к себе зазывают?
— Не знаешь? Так я это тебе могу растолковать, потому что мне, как солтысу, все известно. В волости паны про это говорили… Видишь ли, царь бразильский разгневался на своих людей оттого, что они и католическую веру плохо соблюдают, и рожи у них черные, как чугун. Вот он позвал самого большого начальника и говорит ему: надоело мне смотреть на этих замарах! И землю они толком обработать не умеют, и ни на что не годны. Надо их прогнать в горы, а сюда ты мне доставь польских мужиков. Лучше их нет: они и работники хорошие и честные христиане. А земли, говорит, у них мало… С этого все и началось! — с важностью заключил солтыс. Его хитрые лисьи глазки так и бегали по лицам мужиков.