— Он, грамотей этот, у Банаха уже землю откупил. Для того он и книжки читал!
— Да ведь те, кто уехал прошлым летом, деньги оттуда шлют!
— Один шлет, а сто пропадает там!
— Гжегожу досадно, что по старости лет сам туда не может ехать!
— Ох, бараны, сучьи дети! Ох, бараны! — крикнул рассерженный Гжегож, надел шапку, плюнул и зашагал домой.
В толпе слушателей не один призадумался, смущенный словами старика. Но остальные все-таки продолжали передавать друг другу сумбурные слухи насчет Бразилии.
Больше всех разглагольствовал солтыс, смущая своими речами народ.
— Ксендза будете слушать, да? А когда приедет писарь за податью, так подати за тебя ксендз заплатит? А когда есть будет нечего, ксендз тебя накормит, да? Если земли мало, так ксендз тебе добавит? — кричал он.
— Земли не даст, заплатить ни за кого не заплатит, потому что он сам бедняк, а все же ксендз поумнее нас с тобой. Он газеты и книжки читает, так знает, что на свете делается. И не захочет он народ губить, — заметил Сулек, тот, у которого недавно родился сын.
— Так это говорится, а все-таки он не за нас, а за панов, всегда их сторону держит.