— Да, ты, старая чертовка, ты!
— Нет, это ты грабитель, мошенник! Убийца! Стражника в лесу кто убил?
— А ты видела? Видела, оголтелая баба, да? — Он подскочил к ней, размахивая кулаками.
— А хату у кузнеца кто спалил? Не ты?
— Ведьма чортова! Погоди, я тебе пасть заткну!
— Заткни, попробуй! Есть еще суд… Еще есть правда на свете!.. Я на тебя управу найду!
Так они переругивались и яростно наскакивали друг на друга с кулаками, пока их не розняли женщины, возвращавшиеся с похорон. У солтыса лицо было исцарапано, а платок Винцерковой валялся в грязи.
Женщины окружили старуху и проводили ее до дома, а солтыс шел позади и рычал, как взбесившийся пес:
— Будешь ты меня до смерти помнить! Ох, и отплачу же я тебе! Будешь скулить, как сука, когда Ясека твоего закуют в кандалы и в Сибирь погонят. Попомнишь ты меня!