Это была смелая атака, прецедента которой не было со случая на Вагон-Хилл годом ранее и которая стала настоящим сюрпризом. Буры побежали в атаку с криками, не обращая внимания на потери. Они застрелили большинство британских офицеров, смели пикеты и, несмотря на ожесточенное сопротивление, овладели позицией, убив и ранив девяносто семь солдат и офицеров».

Мы захватили основные позиции, но отдельные солдаты продолжали стрелять по нам из-за камней и генерал Бейерс приказал командиру АКК Краузе очистить место. Краузе взял дюжину людей, и мы перебежками двинулись вперед. Ему это показалось мало, и он приказал нам двигаться быстрее. Результат был плачевным, потому что, как только мы поднялись, раздался залп, который сразил четырех человек. Стрелявших было всего шестеро, они вскочили и побежали к ущелью, по которому можно было спуститься к лагерю.

Одному из них я попал в бедро, Краузе убил другого, но остальные убежали. Мы пошли назад, чтобы увидеть результат, и он оказался довольно печальным. Мой старый школьный товарищ Ян Жубер, сын покойного коммандант-генерала Пита Жубера, был тяжело ранен в грудь, а трое других были убиты. Двое из них были молодыми братьями Кекмокр, которым было восемнадцать и девятнадцать лет, они состояли в АКК со времени отступления через Свободное Государство. Я нашел раненого мной солдата. Он был серьезно ранен в бедро, но уже сделал себе перевязку с помощью пакета первой помощи, который был у всех солдат, и сказал, чтто справится сам. Он был типичным кокни и не чувствовал ко мне неприязни, даже показал мне фотографию жены и детей и рассказал о них. Я устроил его поудобнее и оставил в бодром настроении с сигаретой в зубах. Ян Хубер получил серьезную травму — часть патронов из патронташа взорвались у него на груди и попали ему в легкие, поэтому Кпаузе попросил меня взять у убитого солдата флягу и спуститься по ущелью в поисках воды. Я взял флягу и пошел вниз по ущелью. Там проходила неизвестная нам тропинка к английскому лагерю, и по ней поднимался отряд англичан, который должен был сбросить нас с хребта. Я увидел двадцать или тридцать солдат уже около вершины, на расстоянии броска камня, в то время как множество других продолжали подниматься.»

Я сразу выстрелил и свалил одного из них, остальные спрятались за деревьями. Оттуда они стали стрелять в меня и теперь уже я должен был прятаться. Под прикрытием скал я вернулся к Краузе. Услышав мои новости, он собрал всех, кого мог, и мы успели как раз вовремя, чтобы увидеть забитую солдатами тропу. Мы не стали терять времени и дали по ним залп, с небольшого расстояния в середину строя. Меньше чем через минуту там остались только мертвые и раненые — около двадцати человек императорских лондонских йоменов, лежавших на пространстве в несколько ярдов.

Теперь склон был очищен и лагерь был в нашей власти, потому что мы могли обстреливать его, не встречая противодействия. Скоро мы увидели, как англичане покидают лагерь, увозя орудия, спустились по ущелью и вошли в лагерь.

Проходя по ущелью, я нашел солдата, которого убил. Я с испугом увидел, что моя пуля снесла ему половину головы. Объяснялось это тем, что во время патрулирования в районе Уорм Батс я нашел на покинутой станции несколько разрывных патронов к маузеру и взял их, собираясь использовать во врем охоты. Я держал их в отдельном кармане патронташа, но в спешке вставил один из них в магазин и не заметил этого. Меня это сильно расстроило, хотя нет большой разницы в том, как убивать человека — разрывной пулей или снарядом с лиддитом, но я никогда не пользовался такими боеприпасами. Оставшиеся патроны я выбросил в ручей, который теперь был красным от крови лежавших в нем убитых.

Послав назад за нашими лошадями, мы ускорили движение в лагерь.

По пути в нижней части ущелья я нашел рядом с тропой двух раненных офицеров, у одного был оторван большой палец, у другого сломана рука. Подходя, я услышал, как один из них сказал другому: «Вот идет к нам типичный молодой бур», и спросил меня, говорю ли я по-английски. Я сказал «да» и тот, что был без пальца, спросил: «Тогда скажите мне, почему вы продолжаете воевать, хотя уже должны сдаться»? Я ответил: «Мы ведем себя как мистер Микобер — все время ждем, что что-то изменится». Они разразились смехом и тот сказал: «Я же говорил, что это — забавная страна, здесь даже молодые буры цитируют Диккенса».

Лагерь был полон запасами всех видов, и такое изобилия мы не видели с тех пор, как разграбили лагерь в Данди. В то время как мы этим занимались, прискакал сильно возбужденный Бейерс и стал кричать, что мы должны преследовать врага, а не грабить лагерь, но мы думали иначе. Мы считали, что сейчас главное — захватить запасы, а не пленных, которых все равно пришлось бы отпустить, потому что их негде было держать, а вернувшись после преследования, мы могли найти лагерь уже разграбленным другими. Поэтому мы продолжили наше занятий, тем более что всадники де ла Рея уже оправились от утреннего поражения и могли преследовать генерала Клементса, уходившего с остатками своих войск к Претории. Мы решили, что свою работу на сегодня выполнили, а остальное пусть делают другие.

Мой брат привел мою чалую лошадь и двух своих верховых лошадей, и мы взяли еще двух лошадей, оставшихся от англичан.