— Висенса! Висенса!
— Что, сеньорита? — раздался голос откуда-то из дому.
— Поди сюда!
— Сейчас, сеньорита.
— Быстрей! Быстрей!
Девушка в короткой пестрой юбке и белой кофточке без рукавов вышла в патио и поднялась по лестнице на крышу.
Светло-коричневый цвет кожи выдавал, что она метиска — родилась от брака индейца с испанкой. Она была недурна собой, но, взглянув на ее лицо, никто не подумал бы, что она добра, честна, приветлива: лицо это было злобное и хитрое. И держалась она дерзко и вызывающе, как человек, виновный в преступлении, которое уже обнаружено, и готовый на все. Такой тон появился у нее недавно, и ее хозяйка наряду с другими происшедшими в ней переменами заметила и это.
— Что вам угодно, сеньорита?
— Я потеряла небольшой листок бумаги, Висенса. Он был свернут трубочкой… не так, как письма, а вот так. — И она показала девушке листок, свернутый так же. — Тебе не попадалась такая бумажка?
— Нет, сеньорита, — тотчас последовал ответ.