И Оссару уныло покачал головой. Он был раздосадован — особенно потому, что кабарга была очень крупной и могла дать унции две мускуса, а на калькуттском рынке платили по гинее за унцию.
Индус снова поглядел на расселину, затем отвернулся, и у него вырвалось восклицание досады.
— Ну что ж, пойдем назад… — сказал Карл.
— Постой, брат, — прервал его Каспар, — мне пришла в голову одна мысль. Не подождать ли нам здесь немного? Кабарга не может далеко уйти. Наверняка она где-нибудь в самом конце ущелья, но там она долго не задержится. Ведь там ничего нет, кроме снега и льда, — чем она будет питаться? Если где-нибудь повыше нет выхода, она непременно вернется тем же путем. Так вот: я предлагаю устроить засаду; мы подстрелим ее, как только она появится. Что ты на это скажешь?
— Что ж, давай попытаемся, Каспар, — ответил Карл. — Но лучше разойдемся и спрячемся за утесами, иначе она увидит нас и повернет назад. Больше часа не станем ждать.
— Да ей наскучит так долго стоять на одном месте, — сказал Каспар, — и она еще раньше оттуда выйдет. Впрочем, посмотрим.
Охотники разошлись в разные стороны, чтобы спрятаться за утесом или снежным бугром. Каспар взял влево и дошел до края ледника; он скрылся среди скал, поднимавшихся над снегами. Вдруг он закричал:
— Ура! Идите сюда! Мост! Мост!
Карл и Оссару вышли из засады и поспешили к нему.
Пробравшись между обломками скал, они с радостью увидели, что огромная глыба гнейса лежала поперек трещины совсем как мост, воздвигнутый человеческими руками. Но такого моста не смогли бы построить даже гиганты, так как глыба была добрых десяти ярдов в длину и почти такой же ширины.