— Но почему, майор?
— Мой дорогой Слоумен, Луиза Пойндекстер — леди, а Морис Джеральд…
— Может быть, джентльмен — ведь видимость бывает обманчива.
— Фу, — с презрением сказал Кроссмен, — торговец лошадьми! Майор прав: это неправдоподобно.
— Ах, джентльмены! — продолжал пехотный офицер, многозначительно покачав головой. — Вы не знаете мисс Пойндекстер так, как я ее знаю. Это очень эксцентричная молодая особа, чтобы не сказать больше. Вы, должно быть, и сами это заметили.
— Да что вы, Слоумен! — поддразнил его майор. — Боюсь, что вы не прочь посплетничать. Наверно, сами влюбились в мисс Пойндекстер, хотя и прикидываетесь женоненавистником? Приревнуй вы ее к лейтенанту Генкоку или к Кроссмену, если бы его сердце не было занято другой, это было бы понятно, но к простому мустангеру…
— Этот мустангер ирландец, майор. И у меня есть основания предполагать, что он…
— Кто бы он ни был… — прервал майор, мельком взглянув на дверь. — Вот он, пусть сам и ответит. Он прямой человек, и от него вы узнаете обо всем, что, по-видимому, вас так сильно интересует.
— Вряд ли, — пробормотал Слоумен, когда Генкок и еще два-три офицера направились было к мустангеру с намерением последовать совету майора.
Молча пройдя по посыпанному песком полу, Морис подошел к стойке.