— Только не это, мастер Морис! Как мы будем жить без ружья?
— Как-нибудь проживем, дружище. Будем есть конину — лассо нам поможет.
— Ей-же-ей, прокормимся не хуже, чем на той бурде, что подает нам старый Доффер! У меня всякий раз после обеда болит живот.
Вдруг без всякого стука открылась дверь, и на пороге появилась неопрятная фигура — женщина или мужчина, трудно было сразу сказать; в жилистой руке она держала плетеную корзинку.
— Ты что, Гертруда? — спросил Фелим, который, по-видимому, уже знал, что перед ним служанка.
— Джентльмен передал это, — ответила она, протягивая корзинку.
— Какой джентльмен, Гертруда?
— Не знаю его. Я никогда раньше его не видела.
— Передал джентльмен? Кто же это может быть? Фелим, посмотри, что там.
Фелим открыл корзинку; в ней было много всякой всячины: несколько бутылок вина и прохладительных напитков, уложенных среди всевозможных сладостей и деликатесов — изделий кондитера и повара. Не было ни письма, ни даже записочки, однако изящная упаковка не оставляла сомнений, что посылка приготовлена женской рукой.