— О нет, он, конечно, туда не поедет, — вмешался Колхаун, озадаченный как будто не меньше самого плантатора. Однако он не стал высказывать никаких предположений и ни слова не сказал о сцене, разыгравшейся в саду.
«Надеюсь, Кассий об этом ничего не знает, — подумала Луиза. — Если так, то все может остаться тайной между мной и братом. Я всегда сумею уговорить Генри… Но почему же его до сих пор нет? Я не ложилась всю ночь, ожидая его. Он, наверно, догнал Мориса, и они побратались. Я надеюсь, что это так, хотя местом их примирения мог оказаться и бар. Генри очень воздержан, но под влиянием таких переживаний он мог изменить своим привычкам. И его нельзя за это осуждать, тем более что в таком обществе с ним не случится ничего дурного».
Трудно сказать, как далеко зашли бы размышления Луизы, если бы они не были прерваны появлением Плутона. Вид у него был такой сосредоточенный, словно он собирался сообщить что-то очень важное.
— Ну что же, — закричал плантатор, не дав ему заговорить, — там он?
— Нет, масса Вудли! — взволнованно ответил негр. — Там его нет, массы Генри нет. Но… — продолжал он нерешительно, — Плутону грустно сказать это… Его лошадь там…
— Его лошадь там? Надеюсь, не в его спальне?
— Нет, масса. И не в конюшне. Она около ворот.
— Его лошадь у ворот? Но почему тебе грустно говорить об этом?
— Потому что, масса Вудли, потому что… лошадь эта массы Генри… потому что вороной…
— Да говори же ты толком, косноязычный! Что «потому что»? Надеюсь, голова у лошади цела? Или, может быть, она потеряла хвост?