Для этого были серьезные основания: индейцы на тропе войны.
Вперед были высланы разведчики и следопыты, на обязанности которых лежало находить следы и разгадывать их значение.
В прерии, простирающейся почти на десять миль к западу от Леоны, они не нашли никаких следов. Земля там была такая твердая и сухая, что на ней оставила бы отпечатки копыт только лошадь, скачущая галопом. Но таких следов там не было.
В десяти милях от форта равнину пересекали лесные заросли, которые тянулись далеко на северо-запад и юго-восток — настоящие техасские джунгли, где деревья сплошь обвиты лианами, что делает этот лес почти непроходимым как для человека, так и для лошади.
Через эти заросли, как раз по прямой от форта, шла просека — наиболее короткий путь к реке Нуэсес. Окаймленная правильными рядами деревьев, просека производила впечатление настоящей аллеи. Быть может, это была старая военная тропа команчей, проложенная во время их походов на Тамаулипас, Коауилу и Нуэво Леон?[39]
Следопыты знали, что эта просека выходит на Аламо, и повели отряд по ней. Вскоре всадники заметили, что один из следопытов, который отправился вперед пешком, стоит на опушке, поджидая их.
— В чем дело? — спросил майор, обогнав остальных и подъезжая к нему. — Следы?
— Да, майор, и очень много. Посмотрите сюда! Вот тут, где земля мягкая, видите?
— Следы лошади.
— Двух лошадей, майор, — сказал следопыт, почтительно поправляя майора.