Но никто не усомнился. Все напряженно смотрели в одну сторону — на то, что было либо всадником без головы, либо умело сделанным чучелом.
Было ли это чучело? А если нет, то что же?
Этот вопрос возник у всех одновременно. И так как никто не мог найти ответа даже для самого себя, то все молчали.
Военные и штатские молча сидели в седлах, ожидая объяснения, которого не мог никто дать.
Были слышны только подавленные возгласы удивления и ужаса. Но никто не высказал никакой догадки.
Всадник без головы — призрачный или реальный — в ту минуту, когда они его увидели, въезжал в просеку, на противоположном конце которой остановился отряд. Если бы он продолжил свой путь, то подъехал бы прямо к ним, — конечно, если бы у них хватило мужества дождаться его.
Но он остановился почти одновременно с ними и, казалось, глядел на них с таким же недоверием, как они на него.
Наступила такая тишина, что было слышно, как упал в траву окурок сигары. Вот тогда-то те немногие, у кого хватило храбрости, смогли рассмотреть странного наездника, но большинство дрожали от страха, потеряв всякую способность соображать. Но и те, кто осмелился взглянуть на эту таинственную фигуру, стараясь понять, что же это такое, были ослеплены лучами заходящего солнца. Они только увидели силуэт большой красивой лошади со всадником на спине. Тело человека было труднее разглядеть, так как он был закутан во что-то вроде плаща, ниспадающего с плеч.
Но какое все это имело значение, если у всадника не было головы? Человек без головы, верхом на лошади, сидит в седле с непринужденным изяществом; на его каблуках блестят шпоры, в одной руке зажаты поводья, другая же, как и полагается, свободно опущена на бедро.
Что же это такое? Не привидение ли? Разве это может быть живым человеком?