— Не могу понять, почему так долго нет хозяина! Сказал, что вернется к восьми утра, а теперь шесть вечера, если только техасское солнце не врет. Небось его что-то задержало… Как ты думаешь, Тара?
На этот раз Тара утвердительно фыркнула — ей в нос попал пепел.
— Святой Патрик! Не случилось ли чего? Что же будет с нами, Тара? Ах ты, старый мой пес! Тогда нам с тобой долгонько не видать Баллибаллаха. Разве только если продать хозяйские вещи? Кубок из чистого серебра — он один оплатит нам дорогу. Черт побери, вот что мне пришло в голову: ведь я никогда еще не пил из этой красивой посудины! Наверняка выпивка вкуснее покажется. Надо попробовать — сейчас как раз удачное время.
Говоря это, он достал кубок из чемодана, еще раз открыл бутыль и налил полстакана виски. Выпив все залпом, Фелим почмокал губами, словно определяя качество напитка.
— Черт его знает, вкуснее ли так, — сказал он, все еще держа в одной руке кубок, а в другой бутыль. — Пожалуй, что из самой бутыли вкуснее, если только мне память не изменяет. Надо попробовать из той и из другой посудины зараз, а тогда только и можно сказать, из какой вкуснее.
Ирландец поднес бутыль к губам и после нескольких глотков поставил ее на место. Потом он снова задумчиво почмокал, как настоящий знаток.
— А ведь я опять ошибся, — сказал он, покачав головой. — Совсем не верно. Из серебра — таки вкуснее. Или это мне почудилось? Надо проверить: придется еще раз выпить чуточку из кубка, — ведь я пил дважды из бутыли и только один раз из серебряной посудины. Справедливость дороже всего — так уж повелось на белом свете. И почему я должен обращаться хуже с этой чудесной кружечкой, чем с большой бутылью в плетенке? Так не годится, черт побери!
Серебряный кубок снова появился на сцене, и снова часть содержимого бутыли была перелита в него, для того чтобы без задержки попасть в ненасытную глотку сомневающегося знатока.
Решил ли он в конце концов в пользу кубка или принял сторону бутыли — так и осталось неизвестным. Отведав виски в четвертый раз, ирландец как будто сообразил, что на время хватит, и отставил оба сосуда.
Тут его осенила мысль, и, вместо того чтобы вернуться к своему табурету, он решил выйти из хижины и посмотреть, не едет ли хозяин.