— Конечно.
— Не назовете ли вы его имя?
— Их было двое. Один был мой брат.
— Но до прихода брата был кто-нибудь с вами в саду?
— Да.
— Мы хотели бы услышать его имя. Надеюсь, вы его не скроете.
— Мне нечего скрывать — это был мистер Морис Джеральд.
Этот ответ вызывает в толпе не только удивление, но и презрение и даже негодование. Только на одного человека эти слова производят совсем другое впечатление — на обвиняемого: у него теперь более торжествующий вид, чем у его обвинителей.
— Разрешите вас спросить: была ли эта встреча случайна или же заранее условлена?
— Она была условлена.