— Не думаю. Я уверен, если бы между нами были искусные игроки, Блумфильд принял бы их в партию с удовольствием. Честь школы — прежде всего.
— Откуда быть у нас искусным игрокам? Тукер и Сильк терпеть не могут никаких игр и нас не заставляют практиковаться. Уж я сумел бы заставить на их месте! — объявил Кьюзек.
— Отчего вы не устроите своего клуба крикетистов, как у парретитов и у директорских? — спросил Риддель.
— Да все оттого, что Тукер и Сильк не хотят. Мы им даже предлагали. Помнишь, Пиль?
— Еще бы! Они ответили нам, что это не наше дело.
— Так устроимте клуб сами, — предложил старшина. — Ведь теперь и я вельчит. С какой стати из-за Тукера и Силька все отделение должно оставаться без крикета?
— Достанется же нам от Силька, когда он узнает, что мы обошлись без него!
— Пусть достается. По крайней мере, у нас будет свой клуб и никто не посмеет больше дразнить нас бабами. Свой крикет — ведь это прелесть! — говорил Кьюзек, увлекаясь новой мыслью и совершенно позабыв о Баунсере. — Когда же мы начнем, Риддель? Сегодня? Сейчас?
— Да хоть сейчас, — сказал, смеясь, Риддель. — Я предлагаю Кьюзека в секретари.
Мальчик покраснел от удовольствия.