— Да я вовсе не мошенник, по крайней мере не радикальный.
В эту минуту Кинг схватил со стола маленькую черную книжку.
— Стойте, господа! Сейчас мы узнаем, радикал он или нет. Вот его дневник.
— Его дневник! Ура!
— Дай-ка сюда, Кинг! — крикнул Парсон. — Пусть низость его обнаружится во всем своем блеске.
— Нет, нет, отдайте мне, он мой! Вы не смеете его читать!
Бошер бросился было к своему сокровищу, но несколько пар рук схватило его и оттащило назад. Парсон торжественно обратился к нему:
— Успокойтесь, пленный. Борьба бесполезна. Мы посмотрим ваш дневник для того, чтобы узнать наверное, к какому лагерю вы принадлежите. Это наш священный, хоть и тягостный долг. Если в дневнике не найдется ничего компрометирующего вас, вы будете свободны. Тельсон, дружище, возьми эту книжку и читай вслух. Начни хоть со вчерашнего дня.
Тельсон принял драгоценный томик из рук Кинга и начал читать, часто прерываемый протестами автора и еще чаще смехом слушателей:
— «Четверг, четвертый день недели. Встал в 6 ч. 13 м. Хотел спуститься во двор, но было уже некогда, видел из окна Ридделя, как он играл с маленькими в крикет Риддель теперь вельчит, играл и Пильбери. Как он безобразен! (Всем, кроме Пильбери, эта фраза очень понравилась.) На большом дворе были выборы я участвовал Парсон был президентом, я придумал шараду: Парсон д…к, а в середине «ура».