Риддель невольно улыбнулся при мысли, что его могли заподозрить в том, что ради какого-нибудь ножа он возьмет на себя чуть не преступление.
Долго еще упрашивал Риддель упрямого мальчишку показать ему нож; тщетно доказывал он ему, что даже если бы нож оказался его собственностью, ему нет никакого расчета предъявлять на него свои права. Том не сдавался. Дело в том, что пока шли все эти переговоры, ему пришла в голову счастливая мысль извлечь выгоду из своей находки, и теперь он обдумывал, как бы получше это обделать.
— Зачем вам видеть нож? — спросил он наконец.
— Может быть, я знаю, чей он.
— Вот что: я покажу его вам за полкроны, только не в долг, а за чистые денежки. Я не намерен даром ввязываться в это дело и рисковать своим местом.
Риддель беспрекословно достал деньги и имел наконец удовольствие видеть, как Том полез шарить по своим карманам. Но ножик еще не скоро увидел свет. Карманы у Тома были вместительные и, кроме ножа, заключали массу сокровищ, между которыми такую небольшую вещь, как перочинный ножик, найти было не легко. Наконец из глубочайших недр туго набитого кармана он вытащил ножик и, крепко зажав в кулак один его конец, поднес его Ридделю.
Если бы Тома меньше занимала лежавшая на скамье монета, он удивился бы внезапной бледности, покрывшей лицо старшины, когда взгляд его упал на ножик Виндгама… Да, это был ножик Виндгама. Ошибки быть не могло. Риддель хорошо знал этот ножик. Когда его подарили Виндгаму, тот страшно носился с ним: под предлогом очинить карандаш он вынимал его каждые пять минут, и нельзя было доставить ему большего удовольствия, как попросить его одолжить ножик. Риддель вспомнил, что видел его у Виндгама вечером накануне гонок, и вслед за тем с мучительной ясностью припомнил весь этот вечер: каким взволнованным казался Виндгам, как ему не сиделось на месте, как трудно было заставить его приняться за уроки и с каким жаром он толковал о наступающих гонках и о том, что их шлюпка должна выиграть во что бы то ни стало. Вспомнил Риддель и то, как внезапно тогда мальчик ушел от него и как сейчас же вернулся за своим ножиком — тем самым, который два часа спустя он обронил в шлюпочном сарае, спеша скрыться от зорких глаз Тома. У Ридделя голова закружилась от этих воспоминаний.
— Ну что, насмотрелись? — спросил его Том, поглядывая жадными глазами на монету.
— Да, я видел… — пробормотал Риддель.
Пораженный звуком его голоса, Том заглянул ему в лицо и вскрикнул: