— От кого?
— Ни за что не отгадаешь: от Блумфильда. У него остается еще одно место в первой партии крикетистов, и он предлагает тебе занять его.
Несмотря на свое грустное настроение, Риддель не мог подавить улыбку удовольствия при этом известии. Честь, которой его удостаивали, льстила его самолюбию, хотя, по свойственной ему неуверенности в себе, он счел долгом возразить:
— Не знаю, право… Я боюсь играть против рокширцев; я, наверное, сконфужусь и напутаю… Неужели во всей школе не найдется игроков искуснее меня?
— Поверь, что если б нашлись, Блумфильд не обратился бы к тебе, — сказал Ферберн. — Видишь ли, нам недостает хорошего сшибателя шаров, — а ты в этом мастер: сам Блумфильд это говорил… Вообще, дружище, когда ты был в нашем отделении, ты почему-то скрывал свои таланты.
— Может быть, когда Блумфильд смотрел на нашу игру, мне просто везло, — заметил Риддель.
— Вздор! Блумфильд слишком опытный игрок для того, чтобы не разобрать этого сразу, а комплиментов говорить он тоже не станет. Он даже перессорился из-за тебя с Гемом и всей этой компанией; они страшно рассердились на него за то, что он тебя выбрал. Им хотелось бы составить всю партию из своих, да, видно, без нас не обойдутся. Ну так как же? Играешь ты против рокширцев?
— Конечно, раз Блумфильд этого хочет: ведь он старшина клуба игр.
— Вот и чудесно! Так приходи сегодня на «большую практику». Сегодня у нас вторник; до субботы только три дня — нельзя терять времени (на субботу была назначена партия против рокширцев). Теперь у нас практика по два раза в день: в три часа и в шесть с половиной. Смотри же, приходи.
Итак, в течение трех дней, оставшихся до субботы» Ридделю пришлось посвятить все свои свободные минуты крикету. В другое время участие в первой партии игроков заняло бы его гораздо больше; конечно, отчасти оно занимало его и теперь, но ему хотелось бы прежде обдумать на свободе то, что его мучило, и если б это зависело от него, он с удовольствием отложил бы на некоторое время состязание с рокширцами. Но это от него не зависело. Отказаться же от участия в игре было немыслимо. Помимо удовольствия, его долгом было воспользоваться этим случаем для усиления своего влияния как старшины школы. Кроме того, и отделение Вельча выигрывало от его участия в крикете: то, что один из «ихних» будет участвовать в публичном состязании, должно было поднять вельчитов в их собственных глазах, а Риддель только этого и добивался. Была еще одна причина, побудившая Ридделя посвятить себя на несколько дней крикету: он боялся встречи с Виндгамом, а ежедневная практика давала ему хороший предлог избегать этой встречи. Он послал сказать Виндгаму, что так как эти дни он очень занят и устает, то не может готовить с ним уроки, и Виндгам перестал приходить к нему по вечерам.