— Да, хуже этого и не было, — согласился Тельсон, накладывая толстейший слой варенья на свой хлеб. — Ничем развлечься нельзя: все-то запрещено. На реку ходить запрещено, в город запрещено, мне к вам нельзя, вам ко мне нельзя. Даже вельчитов поколотить и то минуты не выберешь… Ужасная скука!..
— Крикет этот надоел хуже горькой редьки, — продолжал Парсон. — Вот уж третья неделя, как, кроме крикета, никаких развлечений нет.
— А дневник-то мой? — заявил неожиданно Бошер.
Все расхохотались.
— Ах, да, правда, твой дневник — большое развлечение… Кстати, где он? С тобой?
— Ну, нет, я не так глуп. Больше он вам не попадется, будьте покойны!..
Вдруг Парсон вспомнил:
— А ведь мы тогда не наказали Бошера за то, что он радикал. Надо бы наказать его примерно.
И все подхватили:
— Да, да, наказать изменника, непременно наказать!