— Ой нет, братцы, не надо, вы меня уже наказали! Право, наказали! — кричал бедный Бошер. — Да я и не радикал. Вот погодите, я покажу вам когда-нибудь свой дневник, сами увидите…
По счастью для Бошера; гражданский пыл школьников остыл. Заставив его побожиться, что он не радикал, они оставили его в покое.
— Да, в прошлом году было гораздо веселее, — сказал Парсон, возвращаясь к прежнему разговору. — А все оттого, что в прошлом году мы были осторожнее и не попадались. В этом году сколько раз мы попадались одному Паррету!.. Теперь и затевать что-нибудь страшно — могут исключить.
Все согласились, что этим рисковать не стоит.
— Ты говоришь, в прошлом году мы меньше попадались. Попадались мы столько же, а просто нам больше спускали, — сказал Тельсон. — Тогда классные старшины были как-то добрее, а теперь все они чего-то злятся и за все придираются. Третьего дня, например, затеяли мы с Пеном дуэль на резинках. Отмерили шесть шагов и условились, что каждый может сделать по шести выстрелов. То-то смеху было!.. Я попал ему три раза в глаз, а он мне только два раза в нос. Понятно, шумели. Впрочем» не очень. Пришел Ферберн… ну, и влетело обоим.
— А у нас-то разве лучше? У вас хоть старые классные старшины, а у нас новые и, конечно, стараются показать свое усердие: пошевелиться просто не дают. Ну, хоть вчера: что я особенного сделал? Швырнул сапогом вслед Бошеру — и не в дортуаре, а в коридоре, — и то досталось… Как сменили Гема и Ашлея, просто житья не стало.
— У вельчитов, говорят, еще хуже.
— Что уж тут! Раз Риддель с Блумфильдом помирились, да еще, пожалуй, дружбу заведут, нам совсем плохо придется, — сказал Парсон и даже рукой махнул.
— Вообще эти старшины — сущее наказанье: терпи и молчи… На своего рассердился и подрался, а с ним что сделаешь?
— Положим, каверзу всегда можно подстроить, только потихоньку, чтобы не знали, кто… Например, подложить им под одеяла крапивы, — предложил Бошер.