— Ну, вот, например, тут сказано: «Мистер Котс внесет предложение о том, чтобы заменить математику древними языками». А мы внесем поправку: «Заменить древние языки математикой», и так далее. По каждой поправке голоса разделятся… Видите, это совсем не трудно. Все дело в том, чтобы разозлить их…
На другой день было назначено заседание вильбайского парламента. Не помышляя о готовившемся на них нападении, члены палаты собрались обсуждать довольно избитый вопрос о том, что выше: древние языки или математика. Но в это заседание им предстоял сюрприз, и не один.
После своего свидания с Виндгамом Риддель провел очень грустные четыре дня. Виндгам не приходил к нему, боясь возобновления неприятного разговора, а Риддель не решался послать за ним. Наконец ему стало так тяжело, что он не мог даже заниматься, и хотя заседание парламента его ничуть не занимало, он пошел на него, только чтобы не оставаться одному. Когда он вошел, раздались рукоплескания. Это в первый раз его так встречали. Вильбайцы благодарили своего старшину как одного из героев недавней победоносной битвы с рокширцами. Как бы обрадовала его такая встреча в другое время!..
Палата удостоила чествования и других героев рокширской партии, соразмерно заслугам каждого. А когда в зал вошли Ферберн, Портер и Кроссфильд, все встали и аплодировали им стоя. Началось с обычных довольно скучных запросов, причем резко бросалась в глаза перемена в отношении вильбайцев к старшине: его не «задирали», не задавали ему оскорбительных вопросов, как бывало прежде. Ясно, что его начинали уважать, — отчасти, конечно, за его заслуги как крикетиста, но больше всего за ту речь, которую он произнес на прошлом заседании. Раз только мистер Кьюзек сделал ему запрос о том, почему им не разрешили праздника в честь победы над рокширцами. На это старшина ответил, что праздника не разрешил директор, тем дело и кончилось.
Потом Бошер сделал запрос президенту мистеру Блумфильду, считает ли он Эвтропия подходящим автором для юношества, на что среди общего смеха и громких одобрительных криков младших членов палаты президент ответил, что это его не касается.
После Бошера встал Тельсон и с подобающим достоинством спросил первого министра мистера Стреттера, известно ли ему, что джентльмены Тельсон, Парсон, Бошер, Кинг и Векфильд образовали новую партию, «Картечницу», цель которой — блюсти интересы младших воспитанников школы.
— Партия охотно принимает новых членов, по два шиллинга с человека, — заключил он.
На это мистер Стреттер, которого едва можно было расслышать за оглушительным хохотом, встретившим неожиданное сообщение Тельсона, ответил, что он в первый раз слышит о новой партии.
— Смейтесь, смейтесь, — пробормотал вполголоса Тельсон, садясь на свое место. — Посмотрим, что-то вы запоете, когда пойдут «поправки».
Ждать пришлось недолго. Котсу было предложено открыть прения. Он сказал заранее приготовленную речь, в которой старался убедить себя и своих слушателей в преимуществе древних языков перед математикой. Пока он говорил, члены «Картечницы» задыхались от нетерпения, и, как только он кончил, Парсон вскочил и прокричал: