— Я желаю внести поправку к предложению мистера Котса!
Тут Блумфильд, который понял, что должно было последовать, прервал оратора:
— Для поправок теперь не время: предложение не было еще поддержано.
Но Парсон вошел в свою роль, и угомонить его оказалось не так-то легко.
— Как не время для поправок? Самое время!.. Прошу вас не учить меня правилам заседаний… Я желаю внести поправку и внесу ее — всю ночь простою здесь, а все-таки внесу. (Громкие рукоплескания со стороны «Картечницы».) Вы долго помыкали нами. Нам это надоело… (Слышны голоса: «К порядку! К порядку!») Знаем мы эту песню!..
Президент. Не угодно ли почтенному члену палаты…
Мистер Парсон. Нет, не угодно. Я не замолчу, потому что имею право говорить; мы все имеем право говорить, и мы будем говорить, вот вам! Здесь мы все равны (обращаясь к своим), не правда ли, джентльмены? (Крики членов «Картечницы»: «Правда, правда!»)
Тут поднялся было Ферберн, но Парсон не дал ему пикнуть:
— Нечего, нечего, не надо нам ваших нравоучений! Мы не замолчим. Нас целая партия, и мы постоим за себя! (Голос Бошера: «Слушайте, слушайте!») Вы думали командовать нами! Напрасно: вам это не удастся… Я еще не начинал своей речи… (смех) и не начну до тех пор, пока вы не замолчите…
Тут со всех сторон раздались голоса: «К порядку, к порядку!» Видя, что скоро ему придется уступить силе, оратор прокричал, обращаясь к своим: