И начали бы, если бы было на чем поджарить сельди.
— Давайте съедим их сырыми. Не все ли равно? Куртису было, конечно, все равно, так как сельди были для него делом второстепенным, но Морган, как любитель существенного, решительно воспротивился такому варварскому предложению:
— Нет, это не годится. Уж лучше я схожу к экономке и попрошу вилки: поджарим сельди на вилках — еще вкуснее будет.
И он вышел. Прошло еще несколько минут. Гости стояли вокруг стола, нетерпеливо постукивая о пол каблуками и глядя жадными глазами на аппетитно разложенные на столе яства. Хозяин достал где-то в углу однозубую вилку и стал было жарить селедку; но вилка оказалась слишком коротка; он обжег себе руку, уронил селедку в огонь, рассердился и наконец воскликнул:
— Да что с ними приключилось, в самом деле? Таких молодцов только за смертью посылать, право! Пойду-ка я сам…
Кьюзек вышел — и тоже пропал.
— Однако это становится скучным, — объявил Куртис после трех минут общего тягостного ожидания. — Не приняться ли нам за пряники? В сущности, ведь все равно, с чего ни начать — с сельдей или с пряников. Жаль будет, если пряники зачерствеют.
Ему ничего не отвечали. Пильбери задумчиво отломил кусочек пряника и положил в рот. Моррисон зевнул.
— Претяжелая, должно быть, эта кастрюля: трое снести не могут, — пошутил Куртис.
— Погоди, кажется, идут, — прервал его Моррисон. Куртис выскочил в коридор, Моррисон за ним.