Для Ридделя это было совершенною новостью.
— За что же меня хотят исключить? — спросил он с удивлением.
— Все из-за этого дела с гонками: за то, что в прошлый раз вы не хотели сказать, кого подозреваете. Многие уверяют, будто вы сами в этом замешаны. Только вы не бойтесь: я, Парсон и все наши пойдем на заседание и отстоим вас.
Ридделю не хотелось говорить с мальчиками на эту тему; к тому же время уходило, а они были еще далеко от Виндгама и его затруднений; между тем необходимо было добиться, правду ли говорил дневник. Надеясь на недогадливость своих собеседников, Риддель решился приступать к делу прямо.
— Не знаете ли, отчего Виндгам не пришел на последнюю практику крикетистов? — спросил он.
Мальчики переглянулись.
— Н-не знаю, — отвечал Тельсон и покраснел.
— Вообще последнее время он какой-то грустный, — продолжал старшина.
Он особенно рассчитывал на эту фразу, и расчет его оказался верным. Если дневник говорил правду, то и Тельсон и Парсон сильно интересовались делами Виндгама и даже негодовали на него, Ридделя, за его строгость к мальчику. Значит, раз он даст им случай, они должны им воспользоваться и замолвить слово за товарища. Так и вышло.
— Еще бы ему не быть грустным, когда его исключают! — сказал Парсон с жаром.