— Разумеется! О чем же другом могли вы говорить? Ведь я сам почти сознался вам в этом.
— Как же ты не сообразил, что честь школы не может иметь никакого отношения к твоему походу в «Аквариум»?
— Не знаю… я об этом не подумал, — проговорил Виндгам растерянно и вдруг прибавил, встрепенувшись: — Так о чем же вы говорили?
— Я подозревал тебя в другом… мне стыдно даже сказать, в чем. Я думал, что ты подрезал шнурок шлюпки Паррета.
Виндгам весь вспыхнул и вдруг разразился почти истерическим смехом.
— Меня?! В том, что я подрезал шнурок! — пролепетал он.
— Да. Прости меня, Виндгам!
— Но как могло вам это придти в голову?
Риддель рассказал ему все: и о таинственной записке, и о своем разговоре с лодочником, и о найденном в сарае перочинном ноже. Рассказал он и о том, как, вспоминая последний вечер, который они провели вместе, он нашел поведение Виндгама очень странным и как он, наконец стал его подозревать. Мальчик слушал Ридделя, затаив дыхание. Когда тот кончил, он только проговорил со вздохом:
— Точно в романе.