И оба принялись рассказывать наперебой.
— Гем и Ашлей подстроили все замечательно ловко, — говорил Тельсон: — разослали пригласительные записки на заседание за своими подписями, как следует, только разослали не всем, а своим… Они думали, что остальные не узнают. Но мы с Парсоном подслушали, как они сговаривались, и нагрянули к ним всей компанией… Уж и задали же мы им гонку!
— Постой, ты не так рассказываешь, надо по порядку, — перебил своего друга Парсон. — Гема посадили на председательское кресло, и он сказал длинную речь против вас, Риддель, — все по поводу дела с гонками. Он говорил, что вы кого-то покрываете, что это все равно, как если бы вы сами были в этом замешаны, что дело идет о чести школы, и все такое. Потом встал Ашлей и сказал, что он согласен с Гемом, и что надо принять какие-нибудь меры, и что он предлагает исключить вас из членов парламента.
— Тут и пошло, — подхватил Тельсон. — Мы еще раньше придумали послать Лаукинса за Кроссфильдом, а пока надо было как-нибудь задержать их, чтобы они не успели разойтись до прихода Кроссфильда; вот мы не долго думая и давай говорить речи. Сперва встал я. Они, конечно, на меня напустились, стали кричать, что выведут меня… Я не слушал и говорил себе свое… Пока они возились со мной, встал Кинг, потом Парсон, и они ничего ее могли с нами поделать.
Если бы вы видели, как они злились! Ашлей и Гем просто взбесились от злости. Уж они и штрафными уроками нас пугали и не знаю еще чем… Пробовали вывести нас силой, но мы стали отбиваться линейками, — мы их нарочно захватили, на всякий случай… Тут подошел Кроссфильд. Гем и Ашлей даже позеленели от неожиданности… И отделал же он их! Вы знаете, как он ловко отделывает, когда захочет… Прежде всего он спросил их, да так вежливо, почему он не получил приглашения на заседание и почему он не видит ни вас, ни Ферберна и никого из директорских. Те пробормотали что-то о том, что заседание это частное и что это его не касается. Тогда он сказал: «Очень жаль, что я этого не знал: я уже послал за Ридделем и за всеми нашими, — конечно, он это нарочно сказал, чтобы позлить их. — Я знаю, что им было бы неприятно пропустить такое интересное собрание». Тут мы подняли такой хохот, что Гем, Ашлей и все они стали браниться и выбежали из зала.
— Видите, Риддель, мы вам говорили, что отстоим вас, и отстояли. Если б не мы, вас непременно забаллотировали бы, — заключил с важностью Парсон.
Отведя душу в этом красноречивом описании своих подвигов, юные герои побежали освежить купаньем свои усталые члены.
При всей своей сбивчивости рассказ мальчиков был совершенно верен. Недовольные поведением Ридделя на последнем заседании парламента, несколько человек парретитов, с Гемом и Ашлеем во главе, решили собраться потихоньку, чтобы сговориться, как бы выжить старшину из парламента. Надо сказать, что такие частные собрания были против вильбайских парламентских правил. И досталось же им за это! Досталось не только от Кроссфильда — сам их глава и главный герой Блумфильд выразил свое недовольство так внушительно, что они были окончательно пристыжены.
— Какую вы там глупость затеяли? — спросил он, входя в общую комнату, где парретиты сидели за приготовлением уроков.
Так как это обращение не относилось ни к кому в особенности, то все молчали.